Новые сообщения · Оглавление форума · Участники · Правила форума · Поиск ·
Страница 1 из 11
Модератор форума: Юрий_Ермолаев, Елена_Фёдорова, Татьяна_Соловьёва, Наталья_К 
Форум клуба » ДРУГИЕ ТЕМЫ » Интересные материалы о духовной и культурной жизни » Ее бы понял Данте (В Екатеринбурге открылся VI Международный конкурс пианистов)
Ее бы понял Данте
МаргаритаДата: Суббота, 25.06.2016, 10:52 | Сообщение # 1
Группа: Постоянные участники
Сообщений: 1795
Статус: Offline


В Екатеринбурге открылся VI Международный конкурс пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко



Ее бы понял Данте




Вера Лотар-Шевченко в юности

18 июня в Екатеринбурге открылся VI Международный конкурс пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко.
Она родилась в Париже. Отец — француз, известный математик, профессор Сорбонны. Мать — испанка, филолог. Ее воспитанием занимались мать и четыре гувернантки. Англичанка, которую она не любила за высокие требования по гимнастике. Немка учила немецкому языку, и потом Вера любила читать по-немецки. Француженка преподавала хорошие манеры, светские привычки. И еще была гувернантка, ответственная за ее наряды.
С четырех лет Веру обучали музыке. Педагогом был великий французский пианист Альфред Корто.
В четырнадцать она играет с самым знаменитым в мире оркестром под управлением Артуро Тосканини. От ее исполнения Бетховена приходит в восторг Ромен Роллан. В те же четырнадцать начала концертировать, объездила всю Европу и Америку. В пятнадцать закончила Парижскую консерваторию и поступила в Венскую академию музыки.
В ее распоряжении лучшие концертные залы Европы. После гастролей в Америке самая крутая фирма в мире – Steinway & Sons – предложила Вере Лотар играть на своих роялях и доставляла инструмент на любой концерт, даже в малодоступные горные районы Швейцарии. В знак благодарности за согласие и рекламу «Стейнвей» дарит ей свои рояли. Это поистине царские подарки.
Кстати, у Ярослава Кирилловича Голованова я прочла:
«…качество роялей «Стейнвей» зависит от травы, где паслись овцы, из шерсти которых сделан фетр на ударяющих по струнам молоточках».
Ну значит, европейское и американское турне… успех, успех, успех… она молода, красива, богата, счастлива… влюбленные молодые люди…
Она выбрала не совсем молодого, совсем не богатого. Выбрала нерасчетливо, безрассудно, просто потому что полюбила. Как скажет потом ее друг, режиссер Владимир Мотыль: пошла за чувствами.
Отец ее имел тягу ко всему русскому. Он и детям своим дал русские имена — дочь назвал Верой, сына — Дмитрием. И ввел ее в круг своих друзей. Там она и встретила будущего мужа — Владимира Яковлевича Шевченко, инженера-акустика, создателя смычковых инструментов, «русского Страдивари».
Его отец эмигрировал из России после революции 1905 года. Володя был тогда подростком. А в 1917-м отец вернулся на родину. Сына же оставил в Париже продолжать образование.
Владимир Яковлевич мечтал вернуться в свою страну. И вот наконец добился разрешения вернуться. И приехали они с Верой в Ленинград, о господи, в 1937 году. Он, она и двое его сыновей от первого брака. Поселили их в крохотную комнату в общежитии, работы не было, жить не на что. Он подрабатывал где мог. Она продавала свои парижские платья.
По законам того страшного времени все отнеслись к ним очень подозрительно.
Впрочем, нет, не все. Заступничество великой пианистки Марии Вениаминовны Юдиной позволило Вере Лотар-Шевченко получить «соответствующую исполнительскую категорию» и начать работать в Ленинградской государственной филармонии.
Тут нужно сделать небольшое отступление. Есть легенда, связавшая Сталина и Юдину. Эту легенду — или быль? — любил рассказывать Дмитрий Дмитриевич Шостакович.
Юдина была самой эксцентричной фигурой за всю историю русской музыки. Окончила Петроградскую консерваторию в 1921 году по классу фортепиано профессора Леонида Николаева (у которого учился и Шостакович). На сцену выходила всегда в черном длинном платье со свободными «поповскими» рукавами (почти что ряса) и с огромным крестом на груди.
Говорят, никому не были ведомы такие тайны звукоизвлечения, как Юдиной. Она играла с силой десяти мужчин! Музыкальные интерпретации Марии Вениаминовны воспринимались аудиторией, по свидетельству музыковеда Соломона Волкова, как иступленные проповеди. Но ей самой «только лишь» музыки было мало, и она часто, прервав свой концерт, обращалась к публике со стихами запрещенных тогда Пастернака и Заболоцкого.
За это ее саму надолго запрещали, выгоняли с преподавательской работы, а она упрямо стояла на своем. Сломать и уничтожить ее могли только физически, но у нее была «охранная грамота».

Однажды Сталин услышал по радио Моцарта в исполнении Юдиной и потребовал себе эту запись. Все были в шоке. Никто не мог решиться сказать вождю, что это была прямая трансляция и записи просто нет. Юдину срочно вызвали в студию, и всю ночь она записывала с оркестром тот концерт. За ночь сменилось несколько дирижеров, пока наиграли пластинку, дирижеры вырубались от усталости и страха… а Юдина все играла и играла.
Утром пластинку поднесли Сталину. Тираж записи уникален — один экземпляр.
Получив пластинку, Сталин вознаградил Юдину крупной суммой денег. Юдина поблагодарила его письмом, в котором сообщила, что жертвует эти деньги на нужды своей церкви. И добавила, что будет молиться Богу, дабы Сталину были прощены его тяжкие прегрешения.
Такое письмо было хуже самоубийства. Но никаких репрессий против Юдиной не последовало.
Рассказывали, что когда Сталин умер, то эту самую пластинку Моцарта нашли на проигрывателе рядом с кроватью вождя. Можно как угодно относиться к этой истории, но даже очень скептический Шостакович настаивал на ее правдивости.
В 1941 году, перед войной, Владимира Яковлевича Шевченко арестовали.
Со всей своей французской отвагой и темпераментом, в котором бурлила мамина испанская кровь, Вера кинулась в НКВД и стала кричать, путая русские слова и французские, что муж ее — замечательный честный человек, патриот, а если они этого не понимают, то они — дураки, идиоты, фашисты и берите тогда и меня… Они и взяли.
И будет Вера Лотар-Шевченко тринадцать лет валить лес. В Тавде Свердловской области. Узнает о смерти мужа в лагере и детей в блокадном Ленинграде. Не сразу узнает.
Многие годы пишет мужу в никуда. Строчка из одного ее письма мужу — из лагеря в лагерь: «Мы еще будем жить настоящей жизнью».
Первые два года в лагере умирала. А потом сказала себе: раз не умерла, значит, надо жить. Следовала завету Бетховена всем страждущим: Stirb oder Auf! Умри или Будь!
Освободилась в Нижнем Тагиле. И прямо с вокзала в драной лагерной телогрейке из последних сил бежала поздним вечером в музыкальную школу, дико стучала в двери, умоляя о «разрешении подойти к роялю»… чтобы… чтобы «играть концерт»…
Ей разрешили. И тут она первый и последний раз в жизни испытала страх. Никак не могла решиться дотронуться до клавишей. Пальцы пианиста деревенеют, если он не играет даже один день. А она тринадцать лет не прикасалась к роялю. Ей казалось: вот Шопена сможет играть, а Баха не сможет… смогла и Шопена, и Баха… а вот Бетховена не сможет… смогла и Бетховена…
У закрытой двери, не смея зайти, рыдали навзрыд педагоги. Было же понятно, откуда она прибежала в драной телогрейке.
Играла почти всю ночь. И заснула за инструментом. Потом, смеясь, рассказывала:
«А проснулась я уже преподавателем той школы».
Директор музшколы — Мария Николаевна Машкова — была первым человеком, кто пригрел и приютил ее в Нижнем Тагиле. Взяла на работу иллюстратором, поселила прямо в школе. Вера Августовна играла детям любую классику, о которой на уроке говорил педагог. Счастливые те дети! Кого слушали…
На первую свою зарплату возьмет напрокат кабинетный рояль. На вторую: сошьет себе черное концертное платье в пол. Явно для филармонических стен, хотя до них было ох как далеко. А потом, скопив денег, купит шубу. После лагерной или с чужого плеча одежды — это ж такое женское счастье идти по снежному Тагилу в новой теплой элегантной шубке.
И вот как-то поздним вечером догоняют ее два бандита, нож к горлу и говорят:
«Раздевайся! Гони шубу!»
«Чего?! Это моя первая одежда после лагеря!»
— вместо того чтобы испугаться, впала во гнев Вера Августовна. Бандиты растерялись:
«А ты где сидела? Кто был начальником?»
Разговорились, нашли общих знакомых. Потом они галантно проводили ее домой и сказали:
«Извини, не знали. Ходи в своей шубе спокойно. Больше тебя в этом городе никто не тронет!»
А когда через несколько лет перед первым ее концертом в Уральской консерватории ведущая заглянет в гримерку, чтобы проверить, прилично ли выглядит Лотар-Шевченко, и, удивленно-одобрительно оценив то самое черное в пол платье, удалится — Вера Августовна скажет, улыбаясь:
«Она думает, я из Тагила. Она забыла, что я из Парижа».
Кстати, о Париже. Ее звали туда вернуться. Там оставались родственники. Но она неизменно отказывалась. Объясняла:
«Это было бы предательством по отношению к тем русским женщинам, которые поддерживали меня в самые трудные годы в сталинских лагерях».
В 1957 году ее нашел старший сын Владимира Шевченко Денис. Он выжил в блокадном Ленинграде. Потом ушел на войну. После войны продолжил дело отца — стал мастером-акустиком, создателем смычковых инструментов. И тоже был очень талантлив — получил Большую золотую медаль Международного конкурса альтов в Италии.
В 1965 году о Вере Лотар-Шевченко рассказал в «Комсомольской правде» Симон Соловейчик. А позже много писал о Вере Августовне Юрий Данилин, который в те годы был собкором «Комсомолки» по Западной Сибири.
Последние шестнадцать лет своей жизни Вера Лотар-Шевченко жила в Академгородке под Новосибирском.
Она не просто восстановится после лагеря как музыкант, но и начнет активную гастрольную деятельность. Москва, Ленинград, Одесса, Омск, Свердловск, Чита, Хабаровск, Красноярск, Львов, Киров, Киев…
Иногда к ней возвращалось французское легкомыслие. Как-то в предновогодний вечер Вера Августовна прикатила к Данилину в корпункт «Комсомольской правды» на такси (двадцать пять километров от Академгородка) и с порога объявила: «Будем кутить!»
«Давайте здесь»,
— предложил Данилин, понимая, что такое предпраздничная ночь в городе. Но понимание реалий ее никогда не интересовало.
«Здесь надо работать, а не кутить»,
— сказала она о корпункте. И вот они поймали на улице какую-то случайную, но дорогую машину и долго, долго ездили по городу в поисках романтического места. Вдруг — кафе «Волна».
«Что значит — «Волна»?»
— спросила Лотар-Шевченко. Странно, но при абсолютном знании почти всех европейских языков русский ей не очень давался. Данилин хотел честно признаться, что ничего хуже этого гадюшника в Новосибирске нет, но измотанный водитель закричал радостно:
«Это море такое, брызги, вода, фейерверк…»
— и высадил их. Грязная забегаловка, синюшные лица, дым коромыслом. Она оглядывается и говорит удивленно:
«Здесь нет рояля».
«Господи, хорошо, если посуду моют хотя бы раз в день»,
— подумал Данилин.
Вера Августовна в старенькой каракулевой (той самой!) шубке, которая, впрочем, смотрится на ней, как горностаи. Она всегда умела быть заметной. Вот и пьянчужки в «Волне» вдруг притихли и с какой-то почтительной тревогой на нее посматривают. Женщин в зале вообще мало. А такой они не видели никогда.
Лотар-Шевченко царственно подходит к барной (якобы) стойке, ведет там короткие переговоры и говорит, обращаясь непосредственно к посетителям:
«Месье! Есть водка (показывает, высоко поднимая вверх, две бутылки). Нужен рояль!»
От столиков поднимаются два «месье», ни слова не говоря берут бутылки «Посольской» и уходят в ночь.
«Навсегда»,
— думает Данилин, зная местные нравы. И ошибается. Уже минут через двадцать все прильнули к окнам и видят, как через трамвайные пути те два «месье» катят приличного вида кабинетный рояль. Выменяли на водку у сторожа соседнего Дворца культуры. Не «Стейнвей», конечно, но вполне пригодная «Эстония».
И вот в новогоднюю ночь в промышленном районе Новосибирска в кафе «Волна» играют Брамса! И — как!!!
Явилась вся кухня, вышли швейцары, гардеробщики. И все стоя благоговейно слушают музыку. Полтора часа никто не шевельнулся. С ума сойти! Не «Волна», а зал Дворянского собрания.
И провожая их, ручку все Вере Августовне целуют, и машину находят, и трогательно прощаются.
«Нет, не знаю я своего города!»
— думает Данилин. Не знаем мы своей страны, своего народа — добавлю я от себя.
Разговариваю с Натальей Алексеевной Ляпуновой, биологом, генетиком, доктором наук. Ее отец — Алексей Андреевич Ляпунов — знаменитый математик, из тех, кто вопреки мракобесию отстаивал у нас кибернетику как науку. С Верой Лотар-Шевченко они познакомились в Академгородке.
«Вера Августовна не любила рассказывать о лагере. Но если все-таки вспоминала — только хорошее. Пять лагерей сменила. А все рассказы ее — какие там замечательные люди! Вот в одном лагере начальник был приличный человек. И там сидело много музыкантов, кстати, очень знаменитых. И начальник придумал создать в лагере оркестр. Какие-то струнные они нашли, духовые, даже на гребенке играли. Классику, между прочим.
И Вера Августовна для каждого написала партитуру и сама дирижировала. Рояля, конечно, не было. Но на ней весь оркестр держался. Освоила баян, аккордеон. И ее там очень любили. К ней невозможно было плохо относиться — она была беззащитна и вся в музыке.
Потом кто-то донес на того начальника лагеря, его убрали. Но Веру Августовну и после него спасали как могли — перевели на какое-то время с лесоповала на кухню. На мытье посуды. «Это было счастьем, — вспоминала она, — руки в теплой воде!»
На ее концерты в Москве и Петербурге билеты в первый ряд не продавали. Места здесь — всегда! — предназначались для тех, с кем она сидела в сталинских лагерях. Пришел — значит, жив.
Пальцы у Веры Августовны до конца жизни были красные, корявые, узловатые, гнутые, изуродованные артритом. И еще — неправильно сросшиеся после того, как их на допросах переломал («не спеша, смакуя каждый удар, рукоятью пистолета») старший следователь, капитан Алтухов.
Фамилию эту она помнила потом всю жизнь и никогда его не простила. Это при ее-то привычке держаться только за хорошее и доброе! Нет, все правильно: надо уметь прощать и уметь не прощать.
Так вот: продолжим о людях. Живя в Академгородке, Вера Августовна все выходные проводила в семье Ляпуновых.
«Мама смазывала ей руки облепиховым маслом, папа говорил с ней, к ее счастью, по-французски, а я всегда сопровождала ее на концерты. У папы не было музыкального слуха, но он специально для Веры Августовны купил в наш дом рояль, не «Стейнвей», конечно, но приличный Bekker. И часто она на нем играла.
Вообще в быту была человек неприспособленный. Рассказывала мне: «Натусь, я ставлю курицу сварить на кухне и ухожу играть к себе в комнату, играю, играю, пока дым вовсю из кухни не пойдет, ну тогда иду и выбрасываю почерневшую кастрюлю с курицей». Зато она научила меня делать сыр камамбер, без которого как француженка жить не могла: «Заворачиваете в полиэтилен плавленый сырок «Дружба», кладете на теплую батарею и забываете. Через три месяца от батареи начинает идти очень французский запах, сыр покрывается плесенью — вот вам и камамбер…» И смеялась при этом так счастливо, как будто не было пяти лагерей, тринадцати лет на лесоповале… Такая детскость души…»
— рассказывает Наталья Алексеевна.
А потом ей купили новенький «Стейнвей». Говорят, сын Владимира Шевченко — Денис — прислал из Москвы. Но ее не-музыкальные пальцы не успели к нему прикоснуться.
Она не раз получала возможность возвратиться во Францию и всегда отказывалась: «Это было бы предательством памяти русских женщин, помогавших мне выжить в адских условиях заключения».
10 декабря 1982 года Вера Августовна Лотар-Шевченко умерла.
В декабре 2006 года в Новосибирске состоялся первый Международный конкурс пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко. Так основатель конкурса Юрий Данилин перевел Веру Августовну с нелегального положения на легальное.И огромное спасибо Фонду Ельцина, который стал учредителем конкурса и очень помогал и помогает.
Многие годы на могиле Лотар-Шевченко стоял обелиск со звездой. Как будто она — родственница Марксу, Энгельсу и Ленину. Ну не было в местной погребальной конторе других надгробий.
Артем Соловейчик, сын Симона Соловейчика и главный редактор газеты «Первое сентября», установил на могиле новое надгробие. На белом мраморе выбиты слова Веры Августовны: «Жизнь, в которой есть Бах, благословенна…»
В сентябре 2007 года лауреаты Международного конкурса пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко играли в Париже. В стенах ее родной школы — зале Корто. А Вера Августовна смотрела с афиш на родные улицы.
В этом году впервые французская Высшая школа музыки им. Альфреда Корто с радостью объявила о начале официального сотрудничества с Международным конкурсом пианистов памяти Веры Лотар-Шевченко. Директор школы Франсуаза Ноэль-Марки сказала, что ценности, которые несет в себе конкурс и ее учебное заведение, совпадают. И главная средь этих ценностей — креативность. Качество — в высшей мере присущее Вере Лотар-Шевченко.
А всего несколько лет назад, когда первые победители конкурса играли в Рахманиновском зале нашей консерватории в память о Вере Лотар-Шевченко, французский посол, помню, плакал. И говорил сквозь слезы, что во Франции ее никто уже не помнит.
В лагере зэки кухонным ножом вырезали для нее на нарах фортепианную клавиатуру. И она по ночам играла на этом безмолвном инструменте Баха, Бетховена, Шопена. Женщины из барака уверяли потом, что слышали эту беззвучную музыку, просто следя за ее искореженными работой на лесоповале пальцами и лицом.
Я думаю, та клавиатура на лагерных нарах, тот самый необычный музыкальный инструмент ХХ века — это и был настоящий «Стейнвей».

Зоя Ерошок, “Новая газета”

ClassicalMusicNews.Ru
Прикрепления: 9465784.jpg(30Kb) · 3102686.jpg(19Kb) · 0623955.jpg(114Kb) · 9377900.jpg(52Kb)


Dum_spiro,_spero!_(лат.)
Пока_ дышу,_надеюсь!


Сообщение отредактировал Маргарита - Суббота, 25.06.2016, 11:39
 
Наталья_КДата: Суббота, 25.06.2016, 18:47 | Сообщение # 2
Группа: Модераторы
Сообщений: 1627
Статус: Offline
Спасибо, Риточка!

Хочется жить по-другому, когда читаешь о таких людях.


"каждый выбирает для себя тот голос, который скажет вдруг «ему, и никому другому» что-то неотвратимо важное для его личного бытия". (Ким Смирнов)
 
Вера_АндрееваДата: Суббота, 25.06.2016, 18:58 | Сообщение # 3
Группа: Постоянные участники
Сообщений: 122
Статус: Offline
Спасибо, Маргарита Петровна! Я обязательно дам почитать эту статью своим детям.

Esse quam videri.
 
Вера_ПавловнаДата: Воскресенье, 26.06.2016, 19:30 | Сообщение # 4
Группа: Постоянные участники
Сообщений: 288
Статус: Offline
В качестве дополнения к статье фильм о жизни Веры Лотар-Шевченко.
В фильме звучит музыка в ее исполнении.
Ссылкой поделилась Ада Даль.
Спасибо!

https://www.youtube.com/watch?v=cmNMYF8t1tQ


Всего-то навсего полюби,
Всего-то навсего не суди,
Всего-то навсего не грусти,
Всего-то навсего всех прости.
 
Татьяна_ВласоваДата: Понедельник, 27.06.2016, 17:57 | Сообщение # 5
Группа: Постоянные участники
Сообщений: 118
Статус: Offline
Спасибо, дорогая Маргарита!
Спасибо и Аде и Вере за дополнение!
Какая поразительная судьба!
Можно только сказать, перефразировав поэта: "Что сами мы и наша жизнь в сравненьи с дамой той прекрасной!... "


Post_tenebras_spero_lucem_(лат.)
После_тьмы_надеюсь_на_свет
 
Елена_ПДата: Вторник, 28.06.2016, 10:44 | Сообщение # 6
Группа: Постоянные участники
Сообщений: 465
Статус: Offline
Есть еще и художественный фильм "Руфь" с Анни Жирардо в главной роли, снятый в 1989 г. и посвященный Вере Лотар-Шевченко
https://youtu.be/FKGDqtl5yk0
 
Форум клуба » ДРУГИЕ ТЕМЫ » Интересные материалы о духовной и культурной жизни » Ее бы понял Данте (В Екатеринбурге открылся VI Международный конкурс пианистов)
Страница 1 из 11
Поиск:
Сегодня здесь были:  | Елена_Фёдорова | Стелла | Елена_Болдырева | Ада | Ксения | Елена_П | Наталья_К | Нина_Таратина | Ерофеева_Наталья_Ивановна | Лидия_Викторовна | Ольга_Макеева | Мария_Мутлова | Вера_Павловна | Алина_я | Ладвинская | Людмила_В | Людмила_А | Елена_Д | ирина_смирнова
Самые активные:  | Елена_Фёдорова | Маргарита | Наталья_К | Вера_Александровна | Инна_И | Ада | Наталья_С | НинаПодгорнова | Татьяна_Соловьёва | Ольга_Васильевна
Новые участники:  | эльфа3 | neony_13 | Ирина_Гончарова | Михаил_Пожидаев | Натальяяя | Эльвира_Ахунова | Полина_Ива | Елена_Минина | Прасковья | Виктария
 
Мини-чат
Оставлять сообщения могут только зарегистрированные участники
 
Copyright © Юрий Ермолаев. Арт-студия журнала «Русская элегия». 2008, 2017Используются технологии uCoz